Фото: администрация Красногвардейского района
Сегодня исполняется 107 лет со дня рождения основоположника современного адыгского профессионального музыкального искусства, талантливого адыгского композитора и музыканта Умара Тхабисимова, чьи мелодии стали общим языком для всех адыгов. Среди его наследия — более 600 песен, но одна из них стала настоящей визитной карточкой: «Налмэсыр къэшъо!», гимн ансамбля «Нальмэс». История этой композиции — это история союза двух мастеров: композитора и балетмейстера Амербия Кулова, который превратил музыку в танец.
Даже если бы Умар Тхабисимов написал только «Налмэсыр къэшъо!», он все равно вошел бы в историю адыгского мира как один из талантливейших композиторов. Его произведение, ставшее гимном и визитной карточкой Государственного академического ансамбля народного танца Адыгеи «Нальмэс», вот уже несколько десятилетий открывает выступления прославленного коллектива, сопровождая его по всему миру. В композиции воспевается ансамбль, который представляет хореографическое искусство адыгов на самом высоком уровне.
Музыка и слова были написаны Умаром Тхабисимовым в начале 1970‑х годов как послание Амербию Кулову — талантливому балетмейстеру. Затем, поставив на нее танец, знаменитый балетмейстер сделал композицию достоянием всего адыгского народа. Тандем двух талантливых людей увековечил произведение, ставшее своеобразным признанием в любви к своему народу — через музыку, слова и, конечно же, танец.
Мелодист, совершенно непохожий на других, — непонятный, необъяснимый. Он был фронтовиком, с аккордеоном пошел на войну. Я слышал его еще в детстве в аулах, где он играл на свадьбах. У него был безусловный талант, — отмечает Амербий Кулов.
По словам Амербия Цуовича, на создание песни о «Нальмэсе» Умара Хацицовича вдохновил сам балетмейстер и исполнительское искусство ансамбля.
Я смотрел на ваши танцы, я смотрел на «Нальмэс» и думал о том, какой ключ, какой ход найти, чтобы раскрыть все ценное, что несет в себе «Нальмэс» для народа? Только песня может раскрыть красоту, высокую художественность, колорит и необходимость ансамбля для народа, — вспоминает слова композитора балетмейстер.
Подсказку композитору дал сам Амербий Цуович, сказав, что хочет поставить танец на его музыке, который раскроет внутренний поэтический мир адыга, его особое отношение к искусству. Он признается, что для этого решил использовать нетипичный для адыгского танца ритм: замедлить его и придать танцу рапидную форму.
Как режиссер, человек с профессиональным образованием и опытом, я должен был провести определенный эксперимент. Рапид используется в режиссуре и кинематографии, чтобы ярче передать образ: движение замедляют, и оно становится более выразительным. Этот прием я применил в своем танце, чтобы сделать его заметным и ярким, подчеркнуть его динамичную пластику, — рассказывает Амербий Кулов.
Тогда, поделившись своими пожеланиями с Умаром Хацицовичем, он начал работать над музыкой.
По словам Амербия Цуовича, вначале многие не принимали нарушения ритмического рисунка народного танца. Некоторые предлагали назвать композицию «Зафак». Но балетмейстер был категоричен: это был ни «Зафак», ни «Удж», ни что‑либо иное.
Я поставил не адыгейский народный танец, а танец «Налмэсыр къэшъо!». Это пластическое выражение глубочайшего, высокого уважения композитора к танцу, народу, культуре, а я показал это в танце, — отмечает Амербий Кулов.
На вопрос о том, какой была реакция Умара Тхабисимова на танец, созданный на его песне, Амербий Цуович отметил, что автор был очарован им. Так родился танцевально‑музыкальный шедевр, который никого не оставляет равнодушным — независимо от того, видишь ли ты его впервые или вновь.
Эти слова в песне, эта музыка — просто божественны. Устоять, не проникнувшись этим, невозможно, — отмечает Амербий Цуович.
Также балетмейстер поделился секретами, связанными с постановкой танца. Например, идею выхода пар в первые минуты танца — когда мужчина смотрит на женщину и провожает ее взглядом — Амербий Цуович взял из адыгэ хабзэ: когда всадник, увидев женщину, не показываясь, провожает ее взглядом, пока она не исчезнет из виду.
При создании знаменитого танцевального жеста, когда мужчина взмахом руки и движением рукава приветствует женщину, балетмейстеру помог случай, увиденный на юбилее Тембота Керашева.
Ему подарили бурку и папаху. Он их надел и поднял руку к голове. Когда я придумывал танец, вспомнил этот момент. Но просто поднять руку мне было недостаточно: длинный рукав мужского костюма закрывал лицо, и я не знал, куда его деть. Тогда я добавил резкое движение — закручивание рукава. Так мужчина приветствует женщину, словно говоря: «Сышъхьэ уфэсэгъадэ» («Приравниваю тебя к себе»). Этот жест стал знаковым. Я считаю, что в этой композиции все сошлось: и музыка, и слова, и танец. Это совершенство, — вспоминает Амербий Кулов.
Ирина АНЧОКОВА.